— Часть того что я тебе обещал. Всё как договаривались. — опять соврал он.
Сделав вид что поверил, я показал как их расположить чтобы не было дисбаланса, и вернулся на своё место.
— Мне одному кажется что происходит какая-то херня? — сдвинув гарнитуру вместе со шлемом, придвинулся поближе
Леонид. Практически всё время пока летели, он молчал, но я видел что происходящее ему решительно не нравится.
— Нет Лёнь, не одному. — ответил я.
— Может ну их нахрен? По газам и до дома?
Меня тоже посещала подобная мысль, но наличие у компании Клауса автоматов делало эту авантюру слишком рискованной. Пока вырулю, пока разгонюсь, напихают по самое не хочу. Да и на портал хотелось посмотреть. Сами-то пока найдём, да и найдём ли, а тут вот, практически ни блюдечке с голубой каёмочкой.
— Собьют. Даже взлететь не успеем. — объяснил я Леониду.
Тот насупился, ответ ему явно не понравился, но спорить не стал, а приложившись к биноклю, принялся изучать окрестности.
Загрузились быстро. Но когда последний ящик оказался на борту, оказалось что наши с не нашими остаются на земле, и поэтому груз нужно перекантовывать.
— Они не летят? — уточнил я.
Клаус хмуро кивнул и закрыл дверь. Может быть я ошибаюсь, но мне казалось что чем больше он проводит времени рядом с тваренышем, тем хуже выглядит.
Вот и сейчас, выслушав как нужно передвинуть груз, он, по стариковски кряхтя, кое-как всё сдвинул, и объяснив куда лететь дальше, — место расположения портала оказалось почти рядышком с нашим зимним убежищем, не сказав больше ни слова, уселся в кресло по правому борту.
А летели опять недолго. От бывшего логова охотников до точки, около пятидесяти километров, поэтому уже через двадцать с небольшим минут я нарезал круги над целью, выискивая где бы приземлиться.
На территорию завода лезть не хотелось, до сих пор иногда кошмары снятся, поэтому ориентировался я на дороги, выглядывая те что пошире, да почище.
С виду всё просто. Сесть, найти портал, посмотреть что да как, возможно даже попробовать как он работает, и вернуться обратно. Но интуиция потихоньку начинала менять свои посылы, зарождая какие-то нехорошие предчувствия.
Не знаю, наверное не будь с нами твареныша, я бы, может, и прислушался к шестому чувству, но он с нами был, поэтому, уверенный в предстоящей «победе», я задвинул все сомнения в самый дальний угол.
И, как оказалось, зря, беда пришла откуда не ждали. Мотор чихнул, фыркнул, и сажал машину я уже в полной тишине.
Хорошо ещё что место подходящее успел подобрать, и уже заходил на посадку, а то пришлось бы совсем грустно. Повсюду дома, высота никакая, это ещё хуже чем над лесом, там хоть листочки мягкие, а здесь бетон один.
— Ты специально так сделал? — едва мы коснулись земли, спросил Леонид.
— А что, похоже? — мы иногда тренировались, отрабатывая посадку и планирование с выключенным двигателем, но тут явно был не тот случай.
— Нет. Не похоже. — хмыкнул он, не отпуская штурвала.
— Вот и я думаю, что непохоже...
Гадать, сидя в кабине, о возможных причинах поломки, толку не было, но я мог предположить что если это не что-то прямо совсем очевидное, то дела наши, прямо скажем, весьма незавидные.
Тем временем Клаус, ни о чём не спрашивая, открыл дверь, и быстренько выскочил наружу. Твареныш последовал за ним.
— Ну что, пойдём? — глядя на столь стремительную «эвакуацию», поднялся Леонид и передергивая затвор автомата, шагнул к двери.
Я поспешил следом.
Обычное место. Такие же, как и везде, разбитые людьми и временем разноэтажки. Где-то сильно потрепанные, где-то не очень. Во дворе дома вдоль которого мы двигались валялась перевернутая и обгоревшая скамейка, торчал погнутый зонтик детского грибка и лежал проржавелый остов автомобиля. Много пробивающей асфальт травы, но минимум деревьев, во всей округе только пара чахлых кустиков. Стандартный для этих мест пейзаж.
— Ну и куда? — растеряно озираясь, спросил Леонид.
Ответил за меня Клаус.
— Это там! — крикнул он, и не оборачиваясь, сам проследовал в указанном направлении.
Переглянувшись с Леонидом, мы двинулись за ним. Твареныш же рыкнул негромко, но остался на месте. Он вёл себя словно пастушья собака, забрался на гору битого кирпича, и с высоты наблюдал за окрестностями.
Прошли метров триста, вокруг тишина и никого кроме маячившей впереди спины нашего «друга». Я только успел подумать что пока, не считая поломки, всё идет нормально, как внезапно почувствовал непривычную усталость, и с трудом сделав ещё несколько шагов, отключился.
****
— Никак не могу привыкнуть к людской глупости... — перед глазами внезапно появился расплывчатый Клаус. Только что я шел куда-то, и вдруг темнота, и он маячит.
— Неужели ты действительно думал что для меня есть какая-то сложность попасть сюда? К этому месту?
Я приподнял голову и осмотрелся.
Слева и справа стояли охотники, и так же, как и их шеф, «расплывчато» скалились. Причём здесь были не только боевики, я видел среди них и детей и женщин, а судя по тому как их было много, можно было предположить что здесь собралось всё племя.
«Странный какой-то сон» — пришла в голову первая мысль, но вместе с возвращавшейся чувствительностью, до меня потихоньку доходило что я вовсе не сплю, и всё по-правдашнему.
Лица поначалу двоились, видимо та дрянь которой меня траванули — (а иначе и быть не могло, не мог я так "устать" на ровном месте, что аж сознание потерял), как-то влияла на глаза, и пока я промаргивался, успел испугаться что это навсегда, и зрение не вернётся.
— Вот она, главная ошибка людей. — всё больше распаляясь, повысил голос, продолжая «работать» на толпу, Клаус. — каждый считает себя центром мироздания, и не понимает, что на самом деле, не более чем бесполезная песчинка где-нибудь на его задворках!..
— Хорош базарить! — негромко, но достаточно для того чтобы все услышали, перебил оратора Леонид. — Достал уже своими воплями... Голова болит...
Клаус замолчал, и развернувшись к «нарушителю» своего триумфа, — который, так же как и я, сидел на земле со связанными за спиной руками, — «впился в него глазами».
— А ты не думал что моя речь, это самое умное из того, что ты слышал за всю свою никчемную жизнь? — сделав несколько шагов и подойдя почти вплотную, Клаус присел, так чтобы находится на одном уровне с пленником.
— Да пошёл ты... — отвернулся Леонид. — Тоже мне... Пророк херов...
Я думал что Клаус его убьёт, или хотя бы ударит, но тот почти сразу поднялся, и делая шаг в сторону, приказал, — Заклейте ему рот!
— Ты тоже не хочешь меня слушать? — резко развернулся он ко мне.
Спорить, сидя со связанными руками, резона не было, поэтому я и не стал.
— Хочу. — просто кивнул я.
На лице Клауса заиграла довольная улыбка, очень похожая на ту с которой он уплетал сахар в нашу первую встречу.
— Вот и отлично. Ты даже не догадываешься сколько лет я ждал этого момента. — видимо решив не распыляться, а доложить всё конкретно мне, «снижая громкость» продолжил он.
— Двадцать? — озвучил я первое что пришло в голову.
Клаус злорадно засмеялся.
— Два-адцааать? — угрожающе прошипел он, ещё активнее буравя меня глазами — по твоему, двадцать лет, это много?
Я молчал.
— Двадцать... Тоже мне, рассмешил... Можно подумать...
Но что он мог подумать, я не узнал, в этот самый момент трое здоровых мужиков попытались заклеить Леониду рот, а он, отчаянно сопротивляясь, заорал дурным голосом, используя сплошь непечатные слова.
— ...ать! — ...тать! ...рать!
Но силы были не равны, и его крики почти сразу перешли в бестолковое мычание.
Отвлекшись на Леонида, Клаус поднялся, и сразу же забыв про меня, продолжил толкать свою победную речь в народ.
— Братья и сестры! Этот день настал! — уперев руки в бока, приосанился он, и дождавшись когда, одобрительно заревев, толпа ответит на его посыл, ещё более воодушевленно продолжил.